Когда-то его деда односельчане прозвали Махаловым. Может, оттого, что тот во время разговора любил жестикулировать руками. Кличка перешла к сыну, затем к внуку и стала второй фамилией. Даже в официальных бумагах Николай Гурьянович подписывался: Сорокин-Махалов. Позднее из двух фамилий составил одну – Сормах.

В 1917 году его прозвали в царской армии «красным подпрапорщиком». Тяжелейшая контузия. Возвращение в родные места. Вместе с прежними товарищами решили готовиться к решающим схваткам с местной буржуазией, которая добровольно власти не отдаст. А в ноябре 1917 года Николай Сорокин-Махалов избирается комиссаром по охране порядка и безопасности при Совете рабочих депутатов Аркульского затона. С этого времени начинается его работа в государственных органах.

В связи с приближающимся 50-летием Советской власти все больше возрастает интерес к тем людям, кто участвовал в ее становлении. За последний год в нашем районе участились экскурсии краеведов по памятным местам, походы по следам героев гражданской войны. О Н. Г. Сормахе в «Кировской искре» уже печатались отдельные воспоминания. Сейчас редакция располагает более полными материалами о его жизни и деятельности. Их прислал Иван Андреевич Болдырев, очень близко знавший Сормаха и многих его соратников.

Родился в семье крестьянина. Русский. В КП с 11.1918. Образование: среднее. Нач. Уржумской боевой дружины – нач. участка обороны 2-й армии, Восточный фронт.

Согласно телеграмме Управления Реввоенсовета Республики от 5 октября 1918 г. за № 03605 и приказу Окружного комиссариата Уральского военного округа за № 342 от 9 ноября 1918 г. в селе Русский Турек Уржумского уезда Вятской губернии началось создание лыжного батальона, который послужил ядром Северного стрелкового полка.

Деятельность Уездного Продовольственного Комитета за отчетное время протекала в следующем: Нарядов на доставку хлеба за отчетное время городу от Уездного Продовольственного Комитета не требовалось, так как проведение чрезвычайно-революционного налога дало возможность ограничиться тем привозом хлеба, который сдавался Комитету гражданами уезда добровольно.

Об этом заговоре до сих пор было известно очень немного. Единственное упоминание о нем было в воспоминаниях уржумского большевика Ф. Мачехина: "В 1919 же году было в черте города Уржума обнаружен заговор во главе Клокова, Полякова и других, которые ставили перед собой задачу - устроить восстание в г. Уржуме, в первую очередь, путем террора покончить с ответственными работниками.

Деятельность Комитета за отчетное время протекла следующим образом: Национализированные в Уржуме товары переданы здешнему Комитету, поэтому с 4 января Комитет, помимо имевшагося распределительного склада № 1, открыл таковой же еще № 2, а также открыл и железно скобяной распределительный склад, который уже фунционирует.

В Уржумский краеведческий музей пришло ценное письмо из Москвы от доктора медицинских наук, профессора Н. Д. Розановой, в котором были документы и фотографии Михаила Климентьевича Попова. «Мне хотелось бы, – пишет Н. Д. Розанова, – сообщить вам о своем муже, скончавшемся в 1976 году… Готова переписываться с уржумскими красными следопытами… Подлинники документов и фотографии хранятся в Центральном ордена Ленина музее Революции СССР…»

Август 1918-го, Вятский чрезвычайный военно-революционный штаб получил тревожные сообщения. Белогвардейско-эсеровские мятежи в Ижевске и Воткинске. В южных уездах восстал Московский продовольственный полк во главе с бывшим царским офицером левым эсером Степановым. Захвачены Малмыж, Уржум… Расстреляны Дрелевский и Карелов… К подавлению контрреволюции вместе с другими подразделениями Красной Армии решено было привлечь и интернациональный отряд, сформированный из бывших военнопленных (были они и в Уржуме). Комиссаром этого отряда был назначен член губисполкома Дмитрий Крупин. Ему в то время было всего 23 года.