Уржумский уезд принадлежит к лучшим уездам скудной по плодородию и северной по местоположению Вятской губернии. Земельные наделы крестьян, во многих волостях этого уезда, являются вполне достаточными (от 5 до 15 десятин на ревизскую душу). Расселение жителей по этому не скученное в случае же видимого его увеличения в каком-нибудь селе или деревне и едва проявляющегося стеснения, часть - жителей, не раздумывая долго, добровольно спешит отделится от общины, переезжает версты за 2 — 3 в сторону, селится на пустоши и образует починок. Починков в Уржумском уезде весьма много, и они образовались и образуются именно в силу этого обстоятельства; лесных угодий, принадлежащих разным обществам, дач казенных и частных также достаточно, что обусловливает дешевизну лесных строительных и поделочных материалов и топлива, а также возможность смолокурения, хотя по первобытным допотопным способам, как это делается в Шурминской волости. Мы знаем, например, что некоторые винокуренные заводы, отстоящие от г. Уржума на 30-50 верст, в 1883 году покупали для заводопроизводства дрова сосновые, еловые и пихтовые длиною 6 четв. по 70 коп. за сажень или 3 руб. 50 коп. за пятерик, с доставкой и укладкой на месте. В такой же сравнительно дешевизне стоят и другие лесные материалы: бревна, брусья, тёс, бондарные доски, обручи, и т. д.
Не смотря на такие благоприятствующие условия, в среде крестьян Уржумского уезда почти полное отсутствие кустарных производств и ремёсл, — население занимается исключительно земледелием и «лесопромышленностью», если только можно так выразиться по отношению к лесоистреблению на продажу, в разных видах леса, гонку смолы, и т.д.
По народностям, население состоит из русских, татар и черемис. Перейдем сначала к обзору инородческого населения, именно татарам. Уржумский татарин, в большинстве случаев, тоже занимается хлебопашеством; по натуре же, своей этот народ менее трудолюбив, но в тоже время он и не поддается эксплуатации кулаков; в силу-ли магометанства или других причин, у них замечается между собой большая солидарность и такой резкой розни, как во многих русских общинах, в татарах не заметно. Не малая доля их занимает, разного рода торгашеством, не только по Уржумскому уезду; но. можно встретить в разных городах, даже в Сибири, в особенности Троицке, Оренбургской губ. и Петропавловске, Акмолинской области. Уржумский и соседние с ним уезды: Нолинский, Малмыжский и Казанский сами по себе уже дают благодатную почву для всякого рода торгашества, ибо кроме временных по поводу храмовых праздников, съездов, торжков и ярмарок, по Уржумскому уезду существуют в некоторых деревнях и селах еженедельные базары. Так например: в субботу базар в г. Уржуме, в воскресенье в с. Туреке, в понедельник в дер. Параньге и т. д., круглую неделю, кружатся подобного рода торгаши, переезжая из села в село, из деревни в деревню, с базара на базар. Специальность татар по торгашеству заключается, большей частью, в покупке и перепродаже лошадей, кож и разного рода шкурок, сала. хвостов, гривы, а также в торговле красными и галантерейными товарами. Покупкой же и перепродажей хлеба они меньше всего занимаются. Мы не раз замечали, что в руки кулаков татары не подпадают, а в руки кабатчиков и подавно, так как водку они пьют мало, а более пиво, до которого охотники, и которое будто бы не запрещено законом Магомета.
Черемисы Уржумского уезда в большинстве случаев еще язычники, крепко чтущие силу кереметя; но есть из них и такие, которые то боготворят своего лесного бога и делают ему жертвоприношения, то вдруг изливают на него злобу в самой грубой форме дикого человека. По занятию они исключительно земледельцы, любят также заниматься пчеловодством, скотоводством и лесодобыванием. Черемис Уржумского уезда нельзя причислить к народу трудолюбивому в такой степени, как, например, считается в этом отношении вотяк Слободского и Глазовского уездов. Черемисин при своей лености еще и беспечен; зажиточных в среде их весьма не много, но если которые и унаследовали от своих стариков достояние, которое даже помимо их воли увеличивается, то они не пускают его в оборот, а тем более уже ни в каком случае не способны сделаться кулаками; скорее всего черемисин меняет свои деньги на новенькие, шумящие в руках, бумажки, а лучше всего — на серебро или золото, и далеко, далеко, под спудом, сохраняет свою кубышку, не только от посторонних глаз, но и от домашних своих. Черемисы и татары как местные жители землями и другими угодьями повсюду пользуются лучшими, против русских. В силу ли природной лени черемис, или в силу большой склонности к спиртным напиткам или еще по каким-либо другим причинам, только они, кажется, чаще других становятся жертвою эксплуатации и обманов, для изобилующих в Уржумском уезде кабатчиков и разного рода кулаков. По простоте своей душевной; черемисин поддается всякому мало-мальски ловкому обирательству. Для хлебных, кабацких и других дел мастеров — кулаков, это одна из тех овечек, которых можно стричь безнаказанно!... О большинстве русского населения уезда также нельзя вполне сказать, что оно живёт безбедно; не смотря на хороший земельной надел, на всевозможные угодья, на нескудную почву и т. д., бедноты, в полном смысле слова, не мало. Там, где малоземелье, истощенная и плохого качества почва, безлесье и тому подобные природные недостатки, бесспорно, эти факторы главным образом обессиливают деревню, гонят ее в батраки, в отхожие промыслы, ввергают в безысходную бедноту, а равно и в руки всевозможных кулаков и эксплуататоров. Но, как мы уже выше сказали, в Уржумском уезде наделы хороши и почва недурна: в отхожие промыслы Уржумский крестьянин тоже почти не ходит, не смотря на скудость кустарных производств и ремесл. Даже рабочие на винокуренных, пивоваренных, солодовенных, мельничных и других заведениях, а равно бондари, кузнецы, слесаря, на винокуренных заводах, все народ пришлый из бедных соседних уездов Вятской же губернии. По-видимому, Уржумский крестьянин все имеет, всем, доволен и не нуждается ни в ремесле в зимнее время, ни в работе на стороне. А на самом деле это далеко не так: даже вполне обеспеченным крестьянином он не может считаться. Где же и в чем кроется причина такого явления? В числе множества причин, мы полагаем, не малая доля заключается и в кабаках, и в том обилии Разуваевых и Колупаевых, какое по истине, едва-ли можно еще где встретить, кроме Уржумского уезда. Трудно отыскать село или деревню без 2-3 кабаков (исключая татарских), точно также и на оборот, нет села, деревни или починка, где бы не господствовал этот паук или его помощники в образе: лавочника, кабатчика, скупщика хлеба, скота, и т. д., и наконец ссудной мошны (кассы тож).
Покупка хлеба производится на двух-трех пристанях, расположенных на реке Вятке. Для четырех винокуренных заводов уезда почти никогда не совершается она повозно, из первых рук, а идет в большинстве случаев от кулаков — подрядчиков, через вторые и третьи руки. Многие, как хлебные, конторы, так и винокуренные заводчики не только желали бы устранить такой не нормальный порядок, но и всеми мерами пытались и пытаются до сих пор ввести покупку хлеба из первых крестьянских рук (чему служит примером винокуренный заводчик Л.П. Матвеев); для достижения этой благой цели и чтоб привлечь непосредственно крестьян, многие готовы нести временно убыток, давая крестьянам более, чем подрядчикам, от 2 до 5 коп. за пуд. Но, как нам известно, все эти попытки и старания до сих пор не имели успеха. Дело в том, что покупка хлеба конторами и заводчиками начинается или в конце осени или в начале зимы, между тем нужда отдельного крестьянского хозяйства начинается гораздо ранее: у одних она наступает чуть не с предшествовавшей масленицы или около этого времени (вторая половина сбора податей и недоимок); у других около Пасхи или вообще перед посевами (то на семена, то на свой прокорм); у третьих — во время лета (страда, уборка и проч.); у четвертых — в начале осени. Одним словом, крестьянская нужда не граничит только семенами на посев, а разветвляется на многое множество отпрысков в виде экстренных, непредвиденных расходов, как свадьба, похороны, крестины, замена павшей или устаревшей лошади, коровы, овцы и т. д., а также может явиться и желание увеличить на этот счет хозяйство покупкой лишней скотинки, взять для помочи или к празднику вина, чаю и сахару, табаку, ситцу и т. д. В виду то всего этого и нет силы мужику дожидаться, когда осенью откроют покупку хлеба конторы и заводы, а потому он, волей-не-волей, сдает к тому, — кто даст ему во всякое время денег. Такой порядок существует издавна. Когда еще не было пароходов не только по Вятке, но и по Волге-то они не ходили, а хлеб в Уржумском уезде был, было его много и был он дешев, сбыта тоже на месте не было, а сбывали в Котельнич, Орлов, Вятку, Слободской и Глазов; эти города, в свою очередь, тогда имели громадные дела с Архангельском и хлеб собирался со всех уездов Вятской губернии, в миллионном количестве четвертей. Доставщики из Уржумского и других таких же дальних уездов был народ самостоятельный, они закупали хлеб на месте, практикуя тот же самый порядок, какой существует и теперь по сбору хлеба, и отправляли в какой-нибудь из вышесказанных городов. Следовательно, Уржумский кулак личность историческая и народился он не сегодня. Быть может, назад тому 30 лет он был не такой и было его не так много, но что кулачество и всякого рода посредничество на и благодатной Уржумской почве свило себе гнездо давно, — это несомненно. Уничтожение откупной системы и введение акцизного сбора, как известно, у нас оживило всевозможные захолустья, изобилующие хлебными продуктами, и вызвало сбыт этих продуктов на месте, на вновь открывшиеся по всюду винокуренные заводы. Винокуренные заводы, в свою очередь, породили в большом количестве кабаки и развили эту систему до настоящего положения, из которого не мало выползло на мир божий современных пауков, мирно приютившихся по селам и деревням, где и ткут они свою паутину из года в год, для такой простодушной мухи, какою считается обыкновенно крестьянин.
Источник: Газета «Вятские губернские ведомости», 1883, №51, 25 июня.
