Тщательно и внимательно В начале и середине 90-х годов прошлого века районный отдел внутренних дел возглавлял подполковник милиции Б.И. Журавлёв. Опыт милицейской службы в разных должностях он имел немалый, учил и нас, новичков. Происходило это в том числе и в изоляторе временного содержания. Начальник отдела, не брезгуя, заглядывал во все щели и потайные места, которые были в каждой камере, проверял личные вещи арестованных – нет ли чего недозволенного: ремней и шнурков (хотя были случаи, когда арестованные пытались покончить с собой, разорвав простынь), колюще-режущих предметов, соли, которую зеки могли бросить в глаза сотруднику, и так далее. Все свои действия Борис Иванович сопровождал поясняющим рассказом, а иногда ещё и случаем из своей практики. И вот один из таких примеров. В камере содержались два арестованных, вели себя примерно, порядок не нарушали. Но это спокойствие было кажущимся. При очередном тщательном осмотре камер Борис Иванович как-то совершенно случайно задел листок бумаги с обвинительным заключением, который был прикреплён к стенке над нарами. И что-то тут показалось начальнику РОВД не так. Сорвав бумажку, он увидел, что под ней уже нет слоя штукатурки, швы, которые скрепляли кирпичи, выскоблены, а сам кирпич свободно достаётся из стены. Влетело, конечно, в первую очередь и начальнику ИВС, и его непосредственным подчинённым. Арестованных быстро перевели в свободную камеру, а кирпич в этот же день посадили на цемент, который уже нельзя было расковырять. Разумеется, «побега из Шоушенка» у злодеев всё равно не получилось бы, ведь зубными щётками всех кирпичей не выковырнуть, толщина подвальной стены превышала метр, а снаружи её охраняла овчарка. Одним словом, мужички зря старались. Решили, наверное, от нечего делать подшутить над милиционерами, но для себя же хуже сделали. На корочке личного дела каждого вскоре сделали отметку, что они склонны к побегу. Подобных случаев в нашем ИВС больше не происходило. «Люди они государственные» Так говорил о гражданах, находящихся в ИВС, начальник Уржумского РОВД Б.И. Журавлёв. То есть содержались они за счёт государства. В эти условия входило и обязательное трёхразовое питание. Деньги на то, чтобы арестанты не голодали, выделялись немалые. Кто постарше, наверняка помнит, как в приснопамятных 90-х годах прошлого века в стране многое было в дефиците, зарплаты задерживали или выдавали частями, а то и продукцией местных предприятий, которую самим нужно было реализовывать. Сотрудники милиции были не исключением. В областной прессе писали даже о том, что в каком-то районе участковый на службе от голода упал в обморок. Среди личного состава нашего РОВД такого не происходило, но денег, даже на недорогие продукты питания, у многих до следующей зарплаты не хватало, приходилось потуже затягивать ремень. Этого нельзя было сказать о содержащихся в ИВС. Готовые обеды и ужины постовые по ИВС приносили из кафе «Молодёжное». Вспоминается фильм Леонида Гайдая о приключениях студента Шурика, который подрабатывал на стройке. Уже в той короткометражке, названной «Напарник», режиссёр высмеивает советскую действительность. Настоящий хулиган, которого и работать-то не заставишь, наворачивает обед, как в ресторане. Незабываемой осталась фраза Феди: «А компот?» Примерно так три десятилетия назад было и в нашем ИВС. Постовой по изолятору временного содержания с голодным желудком шёл на смену, а преступники, то есть «люди государственные», на обед уплетали пельмени, а на ужин уписывали шницели с гарниром. Вот только вместо компота сотрудник заваривал им чай. Некоторые сидельцы, привыкшие на зоне к чифирю, просили сварганить его покрепче. И не дай Бог, не доложить кому-то из заключённых хоть один пельмень, были среди них и такие, кто сразу жалобу строчил в прокуратуру, мол, объедает нас милиционер, наказать, и как можно строже... Чифирь Даже люди, далекие от мест заключения или от знакомства с теми, кто там побывал, хотя бы раз да слышали про такой тюремный напиток, как чифирь. При этом большинство наверняка видело в кинофильмах «церемонию» приготовления этого варева из воды и чайной заварки. По своей сути чифирь является напитком, полученным в результате вываривания высококонцентрированной чайной заварки. Идеальным считается вариант с использованием мелколистового черного чая какой-нибудь дешевой марки, который в количестве 2-3 спичечных коробков кладётся на одну эмалированную кружку. Любой чифирь примерно на час является достаточно сильным психостимулятором. Любой чай содержит в своем составе кофеин. Некоторые (а может, и многие) зэки на зонах «подсели» на чифирь и в нашем ИВС страдали от того, что им заваривали обычный по крепости чай. Конечно, «ломки» от временного воздержания у них не было, но постоянное желание чифирнуть присутствовало. Интересный, на мой взгляд, случай произошёл в один из дней, когда состоялся очередной конвой в город Нолинск. Старенький автозак не удалось починить к этому этапу, поэтому использовали два обычных «уазика» с усиленным составом конвоя. То есть арестованные находились вместе с конвоирами в салоне автомобилей. Соответственно и их вещи погрузили сюда же. Так вот, я увидел, как один из зеков, не утерпев, выхватил из своего баула кубик грузинского чая, зубами разорвал упаковку и высыпал в рот примерно половину пачки. Прожевав первую партию, он заглотил остатки. Я, не просвещённый в таком «чаепитии», поразился, насколько сильна зависимость людей от употребления чифиря. «Дрессировщик» Кто смотрел фильм «Зелёная миля» (1999 г.), помнит, как один из заключённых прикармливал и даже дрессировал мышку. В ИВС нашего отдела внутренних дел в начале 90-х годов прошлого века я увидел нечто подобное. Очевидно, аналогичные истории были присущи не только США, но и России. Рецидивист (по количеству «ходок» на зону), назовём его Василием, долгое время находился в уржумском изоляторе. Его, совершившего в нашем районе несколько преступлений (не буду распространяться каких, но довольно серьёзных), часто привозили на неделю или на две для того, чтобы закончить очередной эпизод многостраничного уголовного дела или на продолжавшееся в течение нескольких месяцев судебное заседание, в ходе которого выявлялись новые обстоятельства. Василий обычно просил поместить его в очень тесную, но зато тёплую одиночную камеру. Почти всегда его просьбу удовлетворяли, так как особо опасные преступники должны были содержаться отдельно. Зданию районного отдела внутренних дел, в котором размещался ИВС, на то время исполнилось более 120 лет. Кирпич, положенный на известковый раствор, во влажной среде полуподвала в некоторых местах иструпел, что позволило мышам проделать под деревянным полом множество ходов и вполне свободно перемещаться из камеры в камеру. Но у некоторых было постоянное место жительства – норка в сухом и тёплом месте. Этим и пользовался Василий. Конечно, до дрессировки мышки дело у него не дошло, но со временем человек и животное обрели взаимную любовь. Узник подкармливал своего питомца, который вскоре стал ручным. Особенно мышка любила сыр, который Василию в передачах присылали родственники. Не отказывалась она и от чёрного хлеба. При проверке камер, когда я заступал помощником оперативного дежурного по райотделу, вместе с милиционером по охране ИВС мы с интересом наблюдали, как мышка, нисколько не пугаясь нас, сидя на плече арестованного, держала передними лапками еду и, не торопясь, откусывала понемногу, жевала, смешно шевеля усиками, и иногда скашивала на нас чёрные бусинки глаз. Несомненно, Василию, которому перевалило за шестьдесят, было тоскливо в одиночке, вот и нашёл себе друга для общения. В. ШЕИН
