Среди детей войны, живущих в нашем городе, - Алевтина Павловна Кошкина. Когда началась война, ей не было и года (родилась в октябре 40-го). Но военные и послевоенные годы крепко запечатлены в её памяти...
С квартиры на квартиру Детство ее прошло в трех домах. Когда она родилась, семья жила в коммуналке на улице Степана Халтурина. На 15-16 квадратах ютились пятеро: семья бабушки и трое «молодых». Алевтина не была первенцем, но двое детей Павла Яковлевича и Натальи Ильиничны Костиных умерли во младенчестве. Когда родилась дочка, мама пошла с ней на руках к фотографу: если умрёт, пусть на память фото останется. Фотограф сказал: «Не бойтесь, теперь она точно будет жить». И фото сохранилось, и Алевтина Павловна в 2025 году отметила своё 85-летие.
Так как в комнате было тесно, отец соорудил в просторном коридоре антресоли. Дети спали там, взбираясь на антресоли по лестнице. Этого деревянного дома с печами, как и соседних таких домов, уже нет. Там давно стоят многоэтажки. Семья была рабочей. Наталья Ильинична — разнорабочая, даже техслужащая на заводе. Павел Яковлевич — квалифицированный работник. На фронт он не попал: мобилизовали, но на военный завод, жестянщиком. Работали на военных заводах без отпусков, порой без выходных.
Завод был эвакуирован в Киров. В будущем его переместили в Харьков. Видимо, это был Коломенский паровозостроительный завод №38. Паровозов он не делал, а выпускал танки Т-60, Т-70, самоходки СУ-76 и «катюши». (Оставшаяся в Кирове часть производства - завод имени 1 Мая). Собственно, именно в годы войны Киров потерял свою патриархальность, став крупным промышленным центром. Сюда эвакуировали 115 предприятий и отдельных цехов, десятки тысяч кадровых рабочих и специалистов. Заводы не росли в чистом поле: уже были дублёры, реконструировались мелкие местные предприятия. И вот — им. 1 Мая, им. И.И. Лепсе, «Авитек», «Маяк», «Искож», шинный завод... Семье Костиных от завода дали квартиру в новом деревянном двухэтажном доме на улице Урицкого, на берегу Вятки. Это было служебное жильё: муниципальный дом арендовал завод у горсовета. Квартира была двухкомнатной на две семьи. Были печи, не было водопровода, но зато было своё жильё. Девочке запомнилась комната. - Метров десять всего, - вспоминает она. - Не помню, на чём я спала, кровати не помню. Окно было круглые сутки занавешено одеялом. Это была светомаскировка. Хотя Киров ни разу не бомбили, за маскировкой следили строго. Чуть появится щель, лучик света — сразу требовали поправить занавес. Когда кончилась война, одеяло отдали мне, я сильно радовалась. Этот дом сохранился. Прошлым летом я была в Кирове, но не попала в нашу бывшую квартиру — хозяев не оказалось дома. А хочется туда зайти, там прошло моё детство. Там родился мой младший брат. Электричества в войну не было. Во всяком случае, постоянного электроснабжения в доме. Коротали вечера при коптилке — фитиль в баночке с бензином. Отец сделал печку, металлическую на ножках. Трубу вывел в форточку. Печь обложил кирпичами, стянул кладку стальными обручами. На печи готовили, у печи сушили валенки и одежду. ...Слушая рассказ уроженки сороковых о Кирове, столь знакомом мне по студенческим годам, я теряюсь в пространстве. Словно это другой город из другой страны. Так, Павел Яковлевич тяжело заболел — прободение язвы желудка. Лечили его в военном госпитале, развёрнутом в здании Кировского ветеринарного института (ныне это аграрный университет). Теперь там скверы и асфальт Октябрьского проспекта, потоки машин и общественного транспорта, «Алые паруса» и прочее. А тогда мама с дочерью ходили проведать отца по деревенским улицам среди огородов, и символом прогресса была мостовая из деревянных кружков, этакая брусчатка (после войны такая была и в центре Уржума).
Запомнились книги. Мама много и часто читала дочке. Агния Барто, Корней Чуковский... - Я читать до школы не умела, - говорит Алевтина Павловна. - Но выучила стихи наизусть и запомнила каждую страницу. Декламирую наизусть и где надо страницы перелистываю. Знакомые матери, гости думали, что я на самом деле читаю. Завод уехал в Харьков. Приглашали и рабочих, обещали там жильё. Но Костины отказались. Устроились на «Маяк». - Может, оно и к лучшему, - заключает Алевтина Павловна. - Вот что сейчас там творится... А из дома как служебного жилья семью выселили по суду. Пришли приставы и вынесли вещи в сарай. Но тем же решением суд обязал «Маяк» предоставить семье квартиру. И они переехали в дом на ул. Молодой Гвардии (его сейчас также нет — там многоэтажки выросли). С салазками до Уржума Чувство голода знакомо многим детям войны. Хотя отец и работал на военном заводе, норма хлеба по карточкам была невелика. Ещё и не в каждом магазине можно было отоварить карточки. Девочка ходила через полгорода к Центральной гостинице. Там был хлебный магазин и длинные «хвосты». Всё пешком, автобусов и троллейбусов не было. Хлеб отвешивали тщательно, медленно, считали до грамма. К ломтю — маленькие довески. На одном хлебе не проживёшь. В 1942 году советское правительство обязало выделять рабочим и служащим земельные участки под сады-огороды. Заводу, на котором работал отец, выделили под картошку поле за «Сельмашем». Завод пахал поле. Садили сами, несли клубни для посадки на себе за несколько километров от дома. Убрать урожай и развести его по домам помогал завод. Сейчас на том месте стоят дома-высотки. - Сварит мне мама картошки, я не могу есть, давлюсь — сухо, - рассказывает Алевтина Павловна. - Мама мне в картошку постного масла нальёт, и я ем: вкусно! Летом ходили за Вятку за щавелем, диким луком, шиповником. Нынешний мост на Профсоюзной тогда не был построен. Был понтонный мост. Мама и её подруга из тряпья шили детские игрушки — куклы, рисовали им глаза, рот. - Зимой мы с мамой ходили обменивать куклы на еду, - вспоминает Алевтина Павловна. - Тогда считалось, что богаче всего живёт народ в Уржуме и Малмыже. И вот мы шли в Уржум и обратно, пешком. Дойдём до деревни, спрашиваем, в каком доме дети есть. Идём, меняем игрушку на продукты. Помню, везём всё на салазках. Когда я приехала работать в Уржум, стала расспрашивать, как жили люди во время войны. На самом деле, такого голода, как в городе, здесь не было. В 1946 году, в голодном году, родился брат. Он был слабенький, с рахитом. Хлеба в тряпицу завернут и дают ему, как соску. Потом купили корову. Два-три года держали её в сарае-дровянике. Брата отпаивали молоком, он выжил, потом работал на заводе. - Сметаны и творога не помню, - говорит Алевтина Павловна. - Но молоко было всегда. Мама его даже продавала. Из сладкого был только сахар. Его кололи щипцами, насыпали на хлеб, в чай. В школе первой учительницей была Анна Фёдоровна, замечательно добрый человек. На новый год собирали деньги на подарок. У Костиных денег не было. Но Анна Фёдоровна пришла к ним и уговорила найти денег. И Алевтина получила сладкий подарок к Новому году. Там даже апельсины были! Летом дети бегали босиком: «Очень нравилось ходить по тёплому асфальту, делать в нём отпечатки пяток». Школьную форму носили только половина школьников. От остальных требовали только, чтобы надевали тёмную одежду. - В девятом классе отец устроил меня в зелёное хозяйство сада имени Степана Халтурина, - вспоминает Алевтина Павловна. - Я за лето заработала денег, купила себе форменное школьное платье. В нём и в институт поступила. В 1947 году отменили карточки. Можно было покупать продукты, какие хочешь, были бы деньги. В том же году была денежная реформа. - Отец ходил в банк обменивать деньги, - рассказывает она. - Домой с такой суммой опасался идти. Придумал выход: завернул деньги в бумажный пакет, будто буханку хлеба несёт. Школьные годы были весёлыми С третьего класса Аля Костина училась в школе №22, на Театральной площади. - Какие у нас учителя были! - говорит она. - Относились к нам, как к родным. Голоса не повышали. А какие знания давали! Я без всяких репетиторов поступила в мединститут, сдала экзамены на одни пятёрки. Во время перемен учителя учили нас даже бальным танцам в просторном фойе, так что я на танцевальных вечерах в сторонке не стояла. Была не только учёба. На вятской набережной стоял Дом пионеров и школьников. Алевтина Костина была активным посетителем. Занималась в кружках изобразительным искусством, пела в хоре. Сама работала пионерской вожатой. В Доме пионеров было много культурных мероприятий, она их всегда посещала, имела на все входной билет. После школы ей даже давали направление для поступления в пединститут с гарантией трудоустройства в Кирове, но она отказалась. Много читала — записалась в три библиотеки. В парке имени С. Халтурина, кроме качелей-каруселей, были танцы и концерты. Она в живую видела и слушала Леонида Утёсова, он приезжал с дочерью, давал концерты: «Я не знала, что он такой великий артист, но он мне очень понравился!». На месте кинотеатра «Октябрь» была танцплощадка. Она там часто бывала. Музыка была живой. Играл ансамбль Соломона Сахара. Просто послушать его музыку было уже большим удовольствием. В выходные ходила в парк, а в будни — на танцы к «Октябрю». Некоторые одноклассницы жили «в деревне». Ходила с ними в эту «деревню». Там, на окраине города, было старинное Ахтырское кладбище. Гуляли, рассматривали памятники со славянской вязью надписей. В 1958 году здесь по ул. Воровского была построена областная больница. Впрочем, часть могил и памятников тогда ещё оставались, за ними ухаживали. Из дома на железнодорожный вокзал ходили прямиком через лесок с ручьём. Теперь там цирк и диорама. Из грустного — смерть И.В. Сталина. Ей было 12 лет. - Люди стояли на улицах, слушали из чёрных репродукторов на столбах бюллетени, плакали, - вспоминает она. - Говорили, «как мы без него жить будем?». А я думала про себя: он же старенький был, все умирают, и что? Жизнь пойдёт своим чередом. Потом рано умер и Павел Яковлевич. Школу окончила, выбирала свой путь. Я всегда жила среди хороших людей - Мою профессию выбрала мама, - говорит Алевтина Павловна. - Я не думала стать врачом. У мамы была знакомая-стоматолог, она меня уговорила. Но я ни разу не пожалела, что поступила в медицинский институт и что училась не на лечебном факультете! Выбрана Пермь. При наборе 80% мест отдали стажистам, тем, кто уже где-то работал. Лишь 20% поступивших были выпускники школ. Конкурс среди них был жёстким. Но А. Костина сдала все экзамены на пятёрки, за что до сих пор благодарна своим школьным учителям. Поселили в благоустроенное общежитие: водопровод и канализация, центральное отопление. Душа не было — в городскую баню ходили. Сначала комендант завёл её в комнату с 20 койками. Она оробела. Но подруги пригласили её в комнату на 8 человек. Там она и жила все пять студенческих лет. Мама работала техслужащей на «Маяке», содержала младшего сына. Могла присылать только пять рублей на дорогу. Стипендия была сначала 20 рублей, два рубля вычитали за общежитие. С третьего курса — сорок рублей, то есть минимальная зарплата того времени (Суммы в рублях 1961 года). На первом курсе Алевтина Павловна носила ещё школьное форменное платье. Приехала в Киров на каникулы, зашли с мамой в магазин. Просила купить ей новое платье, но денег не было. На счастье, у прилавка стояла её школьная учительница. Она тут же убедила маму занять у неё денег, даже без расписки и с неопределённым сроком возврата. И мама купила отрез ткани. Сшили прекрасный костюм, Алевтина Павловна его долго носила, в Уржум в нём приехала и потом в платье перешила. Вот какие тогда были учителя, как родные! Девушки жили коммуной, как выражается А.П. Кошкина. То есть складывались и сами готовили еду, в столовую не ходили. В коммуне были и парни. Они, как водилось у советских студентов, после занятий подрабатывали. Собственно, грузчиками на вокзале. Не всегда они возились с каменным углем, были и вагоны с продуктами. С ними продуктами частично и расплачивались.
- Мы уже знали, когда они в кузове грузовика поедут с вокзала мимо общежития, - рассказывает Алевтина Павловна. - Они отгружали нам арбузы, картофель, овощи. Раз привезли мешок муки. Долго блины пекли! Взаимопомощь была полная. Раз наша студентка разбила очки. Сессия шла. Подруги занимались, ради неё читая учебник и конспекты вслух. Сессия была успешно сдана. Часть студенток жила в пригородных деревнях. Одна каждый год куличи привозила. У другой бабушка козу держала, Что ждёт Уржум? В конце апреля губернатор Кировской области Александр Соколов в своём канале в мессенджере МАХ анонсировал развитие малой авиации в регионе. По его словам, в 2026–2027 годах Киров с различными городами страны, помимо регулярных рейсов, соединят самолёты и вертолёты разного класса. «Самолёты и вертолёты разного класса смогут летать в 19 регионов страны — в Приволжском, Северо‑Западном, Северо‑Кавказском, Сибири она снабжала коммуну молоком. Правда, не знала, как отреагируют подруги на козье молоко, и все годы выдавала его за коровье. Учиться было интересно. Преподаватели с душой подходили к каждому студенту. Сначала спросили, кто умеет работать на ножной швейной машинке. Зачем? Затем, что стоматологи тренировались на ножных бормашинах. Принцип работы схожий. Груды удалённых зубов приносили студентам. Будущий стоматолог держал такой зуб в руке и сверлил, чистил ходы, ставил пломбу. Потом — практика на пациентах. Человек по десять в группе стояли и учились у врача. Алевтина Павловна старалась вызваться первой для проведения манипуляций на больном. Когда впервые ей довелось вскрывать абсцесс на челюсти, она взяла в руки скальпель, а её руку со скальпелем взял в руку преподаватель и водил рукой студентки. Во второй раз уже рука сама помнила, что ей делать! Когда впервые удаляла зуб, наложила руку на щипцы, наложила щипцы на зуб, а преподаватель наложил свою руку на её руку. Всё получилось. В 1963 году институт был закончен. Пока она там училась, в Кирове вырос Октябрьский проспект. По распределению досталась Зуевка. Главный врач Миклин принял молодого стоматолога очень тепло. Предложил посмотреть квартиру. Провожала санитарка, которая сердобольно сообщила, что вот в этом доме соседи нехорошие, а вот в этом — холодно, а есть новый дом для врачей. Миклин готов был дать двухкомнатную квартиру и в новом доме, но он берёг её для хирурга с семьёй. Алевтина Павловна отказалась. В её присутствии главврач набрал номер то ли предрика, то ли первого секретаря райкома КПСС: «Что она, в гостинице жить будет?! Там рубль за ночь, а у неё оклад 60 рублей!». Потом повернулся к молодому врачу: приезжайте через две недели, в новую квартиру. Через две недели её встретила машина «скорой» на вокзале. Шофёр вещи в дом занёс. Миклин тревожился, понравилась ли квартира, и извинялся, что сам её не осмотрел. Завхоз «в долг» снабдил машиной колотых дров. Потом долг не принял, вторую машину привёз. Прошло немного времени — пришёл в гости секретарь парткома, не просто интересовался, как устроился молодой специалист, спрашивал о её предложениях по улучшению работы больницы! Председатель профкома пришёл, тоже интересовался, как дела у новосёла. - Я приехала, как к родне, - говорит Алевтина Павловна. В Уржуме Но в Зуевке она жила всего год. В институте она занималась гимнастикой. Ею занимался и Вячеслав Николаевич Кошкин. Познакомились, обменивались открытками к праздникам. Встретились снова случайно на конференции в Кирове. И не смогли уже расстаться. В 1964 году В.Н. Кошкин увёз Алевтину Павловну в Уржум. Зуевская ЦРБ просила их работать в Зуевке, сулила трёхкомнатную квартиру, но они не согласились. В.Н. Кошкин (1935-2021) работал в родном городе с 1962 года. Он был замечательным хирургом, провёл более пяти тысяч операций. В 1984 году был в числе первых, кому присвоено звание Почётного гражданина Уржума. Он был визитной карточкой хирургического отделения, а Алевтина Павловна — стоматологического. Она работала в поликлинике ЦРБ с 1964 по 2010 год. Награждена медалью «Ветеран труда», Почётными грамотами министра здравоохранения России и Ассоциации стоматологов России. Сколько пациентов приняла? - В смену норма была 12 человек, - улыбается она. - Считайте, сколько дней я работала и умножайте! Сначала она поражалась, какие плохие зубы были у людей. Потом зубы стали здоровее, а вот молодёжь... В девяностые годы призывники (стоматологи во время призыва работали в военкомате) имели дефицит веса, как в войну, и их отправляли в санаторий, а потом уже призывали служить. Сейчас такого нет. Кошкины - династия. Обе дочери стали врачами. Ирина Вячеславовна Марусейцева - стоматолог. Вера Вячеславовна Смирнова - психиатр-нарколог. Они выросли уже в совсем другое время...
А. ИКОННИКОВ На фото: А.П. Кошкина - стоматолог в Уржуме; с мамой, 1941 год; Н.И. и П.Я. Костины; г. Киров. Асфальтирование тротуаров. 1955г.; Трамвайная линия на Октябрьском проспекте. 1940г.
