- Для здоровья нужно делать 10 тысяч шагов в день», - говорит Галина Александровна Вихарева. На её запястье — шагомер. «Ну вот, сегодня уже 12 тысяч шагов сделала. Когда строили общежития зооветтехникума, отрезали наш огород. Пришлось купить дачу в Кабановщине. Хожу пешком, четыре километра туда, четыре обратно. С рюкзачком за спиной.
А встретились мы на вязании маскировочных сетей. Волонтёры-ветераны от епархии посылают их на СВО. Она вспоминала своё детство. Галина Александровна — из детей войны. Отца она не помнит. Она родилась в 1942 году, а через два года Александр Сергеевич Поляков пропал без вести на фронте. Никто не знает до сих пор, где его могила. Старшая сестра умерла в четыре года. Младшему брату было две недели от роду, когда отец ушёл на фронт. Семья жила в Малом Сабуяле. А.С. Поляков был младшим сыном и по крестьянской традиции остался с родителями в колхозе «Красная нива». Два его брата уехали, получили образование и окончили войну подполковниками. Мама Ольга Ивановна Полякова была свинаркой в колхозе. В Малом Сабуяле были свиноферма и конный двор. Колхоз был маленький — 13 дворов. Потом его присоединили к «Сталинскому пути» (это Верхний Сабуял).
Галина Александровна помнит, конечно, только послевоенные годы. Жилось не легче, чем в войну. Дом был просторный, деревянный с пристроем. В огороде — баня по-чёрному. Рядом — глубокий колодец. Бабушка доставала бадьёй воду и вместе с внучкой несла ведро домой — к труду приучала. Был погреб, который на лето набивали снегом. А вот ни электричества, ни радио в деревеньке не было никогда, даже перед её сселением. И газет не выписывали. Колхозники жили натуральным хозяйством. - У нас были участки по 50 соток, - рассказывает Галина Александровна. - Помню, как после войны пахали эти огороды. Три женщины впрягались в конный плуг, четвёртая держала рукоятки, вела борозду. Так по очереди огороды пахали. С войны только три человека вернулось. Конечно, в их домах дела лучше шли. В доме были коровы, поросёнок, овцы, куры. Конечно, были натуральные налоги — молоко, яйцо, мясо, шерсть. - Я носила молоко в подойнике в Русский Сабуял, - говорит Галина Александровна. - Там был приёмный пункт. Яйцо туда же носили. Это метров пятьсот, но через речку вброд. Конечно, и семье продукты оставались. Хлеб же ели с лебедой и картофельной мукой. Картошки, конечно, много сажали. Иногда приходилось и гнилую собирать, готовить и есть. С весны — щавель да крапива, сиверига (побеги ели), ягоды и грибы, берёзовый сок. В доме был ткацкий стан. В домотканом ходили. Сама Галина Александровна ткала, впрочем, только половики. - Мы ещё хорошо по сравнению с другими одевались, - утверждает она. - Брат отца из Москвы посылал одежду своих детей. Они были старше нас. Для кого обноски, а для нас — городская одежда. Зимой бегали в валенках. Как потеплеет — в лаптях. В деревне жил дед, он для нас всех лапти плёл. Денег не было — рассчитывались продуктами. Сколько терпела пара лаптей, не помню. Я до пятого класса в школу в лаптях ходила. За два километра, в Мари-Сабуял. По лужам, по грязи. Приду в класс, разуваюсь, сижу босиком, а лапти и обмотки у печки сушатся. Летом вообще босиком бегали. Нужно сказать, тогда лето было как лето, жаркое. И дожди были тёплые. И вода в лужах была тёплая, приятная для ног. Потом мне мои первые сандалии купили. Когда ходили в село (Ашлань), их снимали, босиком шли. Придём в село — обуемся. Берегли обувь. В школу из деревни ходили только три ученика. Откуда малыши в послевоенной деревне? Брали на обед четушку молока да горбушку хлеба. В последний год её учёбы в начальной школе умер И.В. Сталин. Ребята с учителем-фронтовиком сплели венки из еловых лапок, возложили их к памятнику, который стоял практически напротив школы. (Куда делся монумент, сейчас никому не известно.) Семь классов Галина Полякова окончила в Лопьяле. Летом холили в село пешком. Напрямую вдоль Арсабки через Кузнечата и Микшата тут недалеко. Зимой жили в интернате, сами готовили пищу, взяв из дома картошки и мяса. На бабушку и двух детей приходила за Александра Сергеевича пенсия. Это 72 рубля образца 1947 года (в 1961 году было бы семь двадцать). В четырёх Сабуялах магазина не было, ходили в Ашлань. Покупали керосин, мыло, спички, ну, соль, немного сахара — и всё. - Помню, мама ложку сахара по столу рассыплет, ладонью разровняет, а мы кусочком хлеба сахар подбираем, - говорит она. - Варенье варили, но это было лакомство по праздникам. По грибы и ягоды я до сих пор люблю ходить. Собирали землянику, клубнику. На зиму сушили малину, парили калину, морозили рябину. Грибы солили в бочках в погребе, сушили. Ещё лакомство — свежая репа ломтиками с солью. И морковка — вырвешь с грядки, оботрёшь подолом и хрустишь. Сладко! Мама иногда покупала конфеты - «дунькину радость». Это подушечки с фруктовой начинкой. Про шоколад мы только в книгах читали. Труд в колхозе — с раннего детства. Ещё в школу не ходила, а уже подбирала колоски на колхозном поле. Галина помогала маме пасти свиней на берегу Сабинки. «Сталинский путь» был одним из колхозов, в котором разводили уржумскую породу свиней. Её главный автор Михаил Николаевич Лапшин, приезжая в Сабуялы, ночевал в доме Ольги Ивановны. А сама эта передовая свинарка с премиальным хряком ездила в Москву на ВДНХ. Рядом была Лопьяльская МТС, но её техника в колхозе не запомнилась. Мамы жали серпами, дети делали обвязки для снопов, грудили снопы в суслоны. Косили женщины главным образом литовками. Была и конная жатка-косилка. Клевер убирали по ночам, чтобы бутоны и листочки по жаре не осыпались. Веялка — конная. На гумне работали с лопатами, собирали провеянное зерно. Деревня жила дружно. - После окончания сенокоса, уборочной был общий праздник, - вспоминает Галина Александровна. - Нас, маленьких, поручали какой-нибудь бабушке. Взрослые собирались за столом. Пьянки не было — граммов по сто выпивали. Никто не пьянствовал в те годы, не было курящих, мы не слыхали мата. Тяжело ли воспринималась тогдашняя жизнь? - Нет, мы считали, что так и положено, - говорит Галина Александровна. Детских радостей тоже доставало. Скакалки, городки, мяч, салки, прятки. Купание в Сабинке. Невелика речушка, а и рыбачили: руками под камнями, да просто подолом. Дети записывались в библиотеку в селе. Читали дотемна у окна, хотя бабушка ворчала: глаза испортите. Помнятся книги Гайдара, «Кортик» Рыбакова... В кино ходили в Ашлань. В клубе - фильмы трофейные и союзнические. Запомнились «Тарзан», «Белый клык» ... В Уржум девочка впервые попала лет в десять. Ехали в кузове грузовика на скамьях при бортах. Ехали на Белорецкую ярмарку. Там запомнились карусели. Девочке плохо стало. Лежала на траве. Проезжала поливальная машина, шофёр не заметил — окатил её водой... Семилетка тогда считалась неплохим образованием. Она открывала дорогу поступлению в техникумы. Галина поступила в Уржумское медицинское училище в 1956 году. - Профессия медика была тогда престижной, - говорит она. - На нашем курсе троечников не было, а половина учащихся — отличники. У всех была стипендия. Половина выпускников медучилища поступала в мединституты, получали профессию врача. Я, правда, окончила только вечернюю среднюю школу, работая в ЦРБ, а дальше учиться не стала. По распределению Галина Александровна попала в Старый Бурец Малмыжского района. Это большое село. Но на медпункте не было электричества, и молодой фельдшер кипятила шприцы в автоклаве напротив, в колхозной кузнице. Она сама и мехи поддувала.
- Мне было семнадцать лет, а в моём подчинении были акушерка и санитарка, - рассказывает она. - Когда были выборы, я была членом избирательной комиссии, а сама не голосовала: возраст не пришёл. Пожилые пациенты ласково спрашивали меня: доченька, сколько тебе лет-то? Приходилось завышать свой возраст. Сельсовет сразу предоставил жильё. Оно было съёмным, но за наём платило государство. Зарплата была 450 рублей. Сразу же отправила маме перевод 50 рублей, и так с каждой зарплаты. Это были деньги образца 1947 года. В деньгах 1961 года зарплата была 45 рублей. В 1960 году средняя по стране была 80 рублей, минимальная — 30 рублей. Но колхозники не в счёт — они до 1966 года зарплат не получали, им платили натурой на трудодни. В 1962 году с мужем она переехала в Уржум и до 2001 года неизменно трудилась в Уржумской ЦРБ. Жили в двухэтажном доме на Советской, напротив тогдашнего комплекса ЦРБ. На работу идти — только улицу перейти. Работала медсестрой и фельдшером на «скорой», медсестрой у стоматолога А.П. Кошкиной. В зубоврачебном кабинете ей показалось неинтересно работать, и она перешла в хирургическое отделение. Сначала палатной медсестрой, потом — операционной у В.Н. Кошкина. Много воды утекло в Сабинке с тех детских лет. Нет уже ни одного Сабуяла. Но ничего не пропало из памяти детей войны. А современникам нужно знать и понимать, как жили те поколения. А. ИКОННИКОВ На фото: Г.А. Вихарева в 80-е годы; Г. Вихарева (с. Старый Бурец); Сабуял, выпас свиней в 1946 г.
